От самоубийства многих удерживает лишь страх перед тем, что скажут соседи.

Нередко сетуют, что люди стали забывать цену словам. Но часто они забывают и то, как много безумства и абсурда может заключать молчание.

Ничем другим так быстро не купишь прощения, как тем, что вовремя — пусть скрепя сердце — признаешь вину. Голоса становятся сразу тише, упреки снисходительнее, взгляды мягче.

Они не помнят ничего — ни добра, ни зла. Как градусник: стряхнул и нет ничего.

Человек жив, пока ждет.