Если даже мне удастся в жизни поднять голову чуть повыше, я всё равно буду делать то же самое — пить с первым встречным и тут же его писать.

Ничего особенного, в самом деле, не будет, если даже умереть, — уже тысячи миллиардов душ вытерпели смерть и жаловаться никто не вернулся.

Под панцирем безразличия всегда можно найти безобразную глубокую незаживающую рану.

И дурак может быть преуспевающим при наличии спроса на глупость.

Я слишком зол, чтобы притворяться, что я вас не ненавижу.