Самая страшная из инфляций — инфляция слова.
Вина, как огромная черная птица, сидит на плечах у многих из нас. Она связывает нас с прошлым, и поэтому мешает нам ясно видеть настоящее и будущее и даже разрушает его.
Мысль о том, что я когда-нибудь умру, невольно заставляет меня начать жить.
В каждом толстом человеке сидит худой и требует, чтобы его выпустили.
Достоевский оставляет в сердце такие же неизгладимые следы, как страдание.
Человеческая душа — либо поле сражения, либо картина разгрома.