Моя вера в людей, которые правят, говоря в общем, ничтожна.

Через двести-триста, наконец, тысячу лет, — дело не в сроке, — настанет новая, счастливая жизнь. Участвовать в этой жизни мы не будем, конечно, но мы для нее живем теперь, работаем, ну, страдаем, мы творим ее — и в этом одном цель нашего бытия и, если хотите, наше счастье.

Дети способны испытывать сильные чувства, но не способны разбираться в них. А если даже частично и разбираются, то не умеют рассказать об этом.

— Для нас свобода — не право каждого на пряник, а право каждого на кнут. Врежут мужику пару горячих, а он и рад-радешенек: «Барину тоже врезали!» Вот что значат для нас свобода, равенство и братство.

— Убить всех людей, я должен убить всех людей...
— Эй!
— О, Фрай! Мне снился чудесный сон, и ты в нем был.