Что русскому хорошо, России — смерть.

Клянусь жизнью моей жены-покойницы!

Мы жалкие марионетки. Мы пляшем на крохотной сцене. Веселимся, танцуем и трахаемся, не ведая что мы ничто.

Сама по себе жизнь ничего не означает до тех пор, пока не появляется человек, пытающийся истолковать её явления.

Молодое счастье всегда эгоистично, и в этом эгоизме его радостная и всесокрушающая сила.