Через двести-триста, наконец, тысячу лет, — дело не в сроке, — настанет новая, счастливая жизнь. Участвовать в этой жизни мы не будем, конечно, но мы для нее живем теперь, работаем, ну, страдаем, мы творим ее — и в этом одном цель нашего бытия и, если хотите, наше счастье.

Если вы испытываете непреодолимое желание кого-то опорочить, не произносите эти слова вслух; напишите их на песке поближе к воде!

Красота, лишенная изящества — всего лишь крючок без наживки.

Вполне естественно, что человеку несчастному хочется иметь товарищей по несчастью. Ты скажешь, что это крайний эгоизм, что это мизантропия, но вместе с тем это очень естественно.

Если я полагала, что дело правое, то шла на него, не считаясь с возможным исходом.