Проявлять власть для многих людей — наслаждение.
Наш глубочайший страх не в том, что мы ущербны, наш глубочайший страх лишь в том, что мы сильны.
Женщины вообще не могут быть совершенно правдивыми. Они всем решительно лгут: судьям, своим любовникам, своим горничным и самим себе.
Когда я вернусь, будет утро... и жизнь станет проще.
Труднее всего опознать во всякой вещи ее индивидуальность.
Раненое честолюбие заставляет людей совершать безрассудные поступки.