Всего прекраснее человек бывает тогда, когда просит прощения или прощает сам.

Париж — единственный город в мире, где можно страдать, но не быть несчастным.

Может быть, в этом-то и заключена суть сумасшествия: предохранительный клапан, уберегающий от невыносимого давления тревоги.

Мы открыли счастье — говорят они и бессмысленно моргают.

В хороших поступках мы раскаиваемся ничуть не реже, чем в дурных.