У войны за плечами тысячелетия.

Дальше сорока лет жить неприлично, пошло, безнравственно!

С какой стати нам заботиться о том, что будет после нашей смерти?

Я слышу не то, что ты мне говоришь, а голос.
Я вижу не то, во что ты одета, а ровный снег.
И это не комната, где мы сидим, но полюс;
плюс наши следы ведут от него, а не к.

В девятнадцать лет человек не согласен просто совершать поступки. Ему важно их все время оправдывать.