Любопытство — первая ступень к измене.

Когда мне было двадцать лет, я признавал только самого себя. Тридцати лет я говорил уже: «я и Моцарт», сорока: «Моцарт и я», а теперь я говорю уже только: «Моцарт».

Даже самые безрассудные дела надо делать с полной самоотдачей.

Но грустно думать, что напрасно
Была нам молодость дана,
Что изменяли ей всечасно,
Что обманула нас она.

Обычно я думаю о чём-то своём, а улыбаюсь из вежливости.