Величественная трагедия жизни определяет наш высший идеал – духовное благородство перед лицом неизбежного поражения.

Люди понимают только чувства, сходные с их собственными чувствами; другие, как бы прекрасно они ни были выражены, не действуют на них: глаза глядят, но сердце не участвует, а вскоре и глаза отворачиваются.

Идеальное правительство невозможно, потому что люди наделены страстями; а не будь они наделены страстями, не было бы нужды в правительстве.

Каждый может стать хозяином или жертвой своей судьбы.

В том, чтобы жить по правилам, нет благородства, и радости тоже нет.