Приобщись к чужой боли и чужой ограниченности — тогда определишь и меру требовательности, и меру снисходительности.

Жизнь наша в старости — изношенный халат:
И совестно носить его, и жаль оставить.

Людям гораздо сложней пережить смерть одного человека, чем миллионов.

Это было то, о чем она мечтала: любить друг друга, но никогда больше не говорить об этом, а довольствоваться тем, что они это знают.

Человек – это прежде всего сомнение в своем божественном праве делать зло.