Болезнь ревнивца столь злокачественна, что решительно всё превращается ею в пищу для себя.

— Какой план рассказа?
— Хм... В одном доме жил священник...
Все заинтересовались. Праздношатающиеся подняли головы.
— Ну?
— И умер.

Всякое насилие над Природой истощает больше, чем злоупотребление наслаждениями.

С семи до одиннадцати лет — это большой кусок жизни, полный притупления и забытья. В этом возрасте мы постепенно теряем дар общения с животными, а птицы перестают садиться на наши подоконники, чтобы поболтать. Постепенно наши глаза привыкают к тому, что видят, и начинают оберегать нас от чуда.

Мне нужно общество человека, который сочувствовал бы мне и понимал с полуслова.