Однажды вечером, после того как Ванина весь день ненавидела его и давала себе обещание держаться с ним еще холоднее, еще суровее, чем обычно, она вдруг сказала ему, что любит его.

Из всех способов обогащения торговля наиболее совместима со свободой.

Я не умею любить прошлое ради его «погибшей прелести». Всякая погибшая прелесть внушает мне сомнения: а что, если погибшая она в сто раз лучше, чем непогибшая? Мертвое никогда не может быть лучше живого.

Это очень важно — помнить, что мы всегда оплакиваем самих себя.

Я не верю в принципы, но я верю в заинтересованность.