Для японца жизнь подобна куску шелка, и важна не длина куска, а его качество. Неважно, когда ты умрешь: в двадцать, тридцать или семьдесят лет, лишь бы на твоей жизни не осталось ни пятна, ни щербинки.

В прежнее время книги писали писатели, а читали читатели. Теперь книги пишут читатели и не читает никто.

В каждом лабиринте обитает свой Минотавр.

Весь мир замыкался для него в пределы шелковистого обхвата её платьев.

Спорить не только можно, но и необходимо. Истина не должна превращаться в догму, она обязана все время испытываться на прочность и целесообразность.