Узники одной эпохи часто становятся тюремными сторожами в следующую эпоху.

Без врагов моя жизнь стала бы безрадостной, как ад.

Тяжелый — это хорошо. Если не выстрелить, то им всегда можно ударить.

Ничего особенного, в самом деле, не будет, если даже умереть, — уже тысячи миллиардов душ вытерпели смерть и жаловаться никто не вернулся.

Если мне претит сказать вслух то, что думаю про себя, то исключительно потому, что у меня недостаточно громкий голос.