Англичане говорят: время — деньги. Русские говорили: жизнь — копейка.

Она иногда сама себя не понимала, даже боялась самой себя. Все, что окружало ее, казалось ей не то бессмысленным, не то непонятным.

Ничто так не уменьшает тяги к революционным преобразованиям, как жизнь в роскоши.

Нет ничего абсолютно мертвого: у каждого смысла будет свой праздник возрождения.

Если мы хотим узнать, где Москва обучилась науке царствования (не как некоего идеала, а как реально действующего института), нам следует обратиться к Золотой Орде.