Наше воображение переносится не от удовольствия к удовольствию, а от надежды к надежде.

Читая литературный текст, мы бежим от тревоги, одолевающей нас, когда мы пытаемся сказать нечто истинное об окружающем мире.

– Ты рехнулась.
– Ну, конечно! Я все ждала, когда ты заметишь это.

Живопись — молчащая поэзия, а поэзия — звучащая живопись.

Если бы рыбы умели писать, то они наверно бы доказали, и очень ясно, что птицы никак не должны существовать, ибо не умеют плавать в воде.