С рожденья тягостно раздвоен я,
мечусь из крайности в конец,
родная мать моя — гармония,
а диссонанс — родной отец.

Только то прекрасно, что серьезно.

То, что мы привыкли называть рассудком, — не что иное, как самоуверенный нарост, который совсем недавно появился на зверином мозгу.

В такие моменты, сложив два и два, он получал четыре миллиона.

Ныне крылья мечты расправлены, но в полете, увы, облетают перья.