Мир мысли оказывается в плену парадокса.
Неужто любовь так примитивна и вульгарна, что должна питаться внешним успехом и признанием толпы?
Все мы — потомки тех, кто умел любить великой любовью. Потому и выжили. И способность к этому чувству сидит в наших генах.
Личная привязанность — роскошь, которую человек может себе позволить, лишь когда его враги уничтожены. До тех пор все, кого он любит, — потенциальные заложники.
Но кто может льстить себе надеждой, что был когда-либо понят? Мы все умираем непознанными. Так говорят женщины и так говорят писатели.
Разве можно быть счастливым, если увидишь чужую беду и пройдешь мимо?