Мужчина — всего лишь мужчина. А вот сын — это уже и правда кое-что!

Вся наша беда в том, что мы не умеем быть одни.

Если вам хочется продолжить читать мне наставления, оставьте их на послеобеденное время, когда они навеют на меня сон и поспособствуют моему пищеварению.

Самое странное в сновидении — не то, что в нем происходит, а с кем. Во сне субъект лишается центра самоидентификации. Это значит, что мы перестаем быть только самими собой.

Зависть никогда не выступает под своим подлинным именем.