Мы бессознательно думаем, что Бог видит нас сверху — но он видит нас изнутри.

Если человек другому человеку заменяет весь мир, это означает, что своего мира у него попросту нет.

Этот мир непристойно болен, и с каждым днем ему становится все хуже.

История — это не анатомическое препарирование, а воскрешение и жизнь, которую она стремится вернуть мёртвым.

Наш характер походит на театральный бинокль, который то уменьшает, то увеличивает предметы, в зависимости от того, с какой стороны в него смотрят.