Как странно, что именно то, к чему я относился враждебно и на что привык смотреть как на идолопоклонство, в дни одиночества и тревоги является моей единственной опорой и утешением.

Невозможно, чтобы всё человечество отдалось науке: оно умерло бы с голоду.

Дверь хлопнула, и вот они вдвоём
стоят уже на улице. И ветер
их обхватил. И каждый о своём
задумался, чтоб вздрогнуть вслед за этим.

Человек не станет господином природы, пока он не стал господином самого себя.

В городе, где живет десять миллионов человек, не с кем поговорить по-настоящему.