Это был его дом, и если понятие «родина» ощущалось как нечто грандиозное, то дом был попросту самым родным местом на всей земле.

Революция — это когда внизу убийцы, а наверху самоубийцы.

Если человеку живется хорошо, он хочет жить вечно.

— Это Жазель. Француженка. Я признал её. По ноге.
— Не-е, это не Жазель. Жазель была брунетка, а эта вся белая.

Хотя все мы понимаем, что любой гений кому-нибудь да приходится приятелем, все же почти невозможно свыкнуться с мыслью, что кто-то из твоих приятелей — гений.