Говорить о смерти со знанием дела могут только покойники.

Каждая дурная мысль настойчиво требует своего воплощения.

Как же нелепо умирать, когда имеешь собственное мнение по поводу всего, что тебя окружает!

Философия не признаёт иного счастья, кроме себя, счастье, в свою очередь, не признает никакой философии, кроме себя; таким образом, и философ счастлив, и счастливец считает себя философом.

Жизнь часто кажется чем-то вроде долгого кораблекрушения, обломки которого — дружба, слава, любовь: ими усеяны берега нашего существования.