Мы любим, чтобы наш внутренний голос доносился к нам снаружи.

Страшен час смерти, но, может быть, миг рождения бесконечно страшней.

Трудно себе представить, что сталось бы с человеком, живи он в государстве, населенном литературными героями.

Именно тогда, когда люди особенно стремятся сбросить с себя бремя собственных невзгод, они меньше всего озабочены тем, как бы облегчить участь ближнего своего.

Страсть и безумие стояли рядом задолго до классической эпохи, стоят сейчас и, по-видимому, будут стоять и впредь.