День был мутный, неопределенный, будто время не продолжалось дальше.
Свобода существует всегда. Достаточно заплатить за нее ее цену.
Стимулом американской жизни были и остались деньги.
Пушкину и в тюрьме было бы хорошо. Лермонтову и в раю было бы скверно.
«Паранойя!» — вопит марионетка, которой рассказали о кукольном театре.
Помню весну. Сирень и звезды. Розу и росу. Тебя и ночь. Помню мою руку в твоей руке под луной, висевшей, как серебряный замочек звездного ожерелья, надетого на шею облачка. Помню на деревьях шепот листьев — этих бездумных болтунов. Помню всплески озера. Помню острое, как шип, чувство любви. Но почему я не помню твоего Имени?