Я верю в смерть, разрушение, хаос, мерзость и алчность.
А у мужчин, как правило, после цирюльника физиономии делаются глупее процентов на семьдесят пять.
Надо полагать, что никакая доброта не может идти дальше, чем справедливость, – иначе мы рискуем ввести ложное понимание доброты.
― Прикажете принести обед? ― Да. ― Что прикажете подать? ― Стакан портвейну и пистолет.
В мире много есть того, что нашей правде и не снилось.
Мы тем лучше постигаем другого человека, чем меньше у нас шансов обладать им. Ничто не ускользнёт от нас в женщине, которая никогда не будет нашей, ибо у нас только одна возможность обладать ею — познавая её. Мы не спускаем с неё глаз с той же пылкостью, с какой сжимали бы её в объятиях.