— Наш почтальон ненавидит меня с тех пор, как я спросил, когда появится малыш.
— А она не была беременна?
— Нет, он совсем не был беременным.

Общество, кружки, салоны, вообще все, что называется „светом“, — это жалкая пьеса, плохая опера, интерес к которой кое-как поддерживается машинами, костюмами и декорациями.

Просвещённый народ легче вести, но его труднее гнать, им легче управлять, но невозможно поработить.

Снова пятница, прошла еще неделя. Время сжимается и растягивается, как испорченный аккордеон, и только твои письма напоминают о нашем милом прошлом, вносят порядок и смысл в мою сумбурную жизнь.

Разве можно быть смелым, воюя за плохое дело? Видно, можно. Они хорошо воюют за свое плохое дело, а другие плохо воюют за свое хорошее...