Ему с каждым днем было все труднее и труднее общаться с людьми. Присутствие их тяготило, а необходимость поддерживать разговор раздражала его. Люди действовали ему на нервы, и, не успев встретиться с человеком, он уже искал предлога от него отделаться.

На тех, кто впал без умысла в ошибку, не гневаются сильно.

Непростительная гордость — не хотеть быть обязанным любимому человеку своим счастьем.

Всякая власть надо мной — мне страшилище. По этому только одному и знаю, что я русский.

Война закончена лишь тогда, когда похоронен последний солдат.