Я хотел бы иметь детство Набокова, отрочество Толстого, молодость Казановы, зрелость Наполеона... Но тогда у меня была бы старость шизофреника.

После косметики одежда делает человека. Я верю в униформу.

Женщина, которая не угадала сердцем, в чем лежат счастье и честь ее сына, у той нет сердца.

Сочувствие – общественно приемлемая форма назойливости.

Разлука — младшая сестра смерти. Для того, кто уважает резоны судьбы, — есть в проводах зловеще-свадебное оживление.