История – это не что иное, как картина преступлений и несчастий.

Я помню, что когда я был ребенком — где-то между шестью и семью — мне всегда казалось, что куда бы я ни пошел, меня везде сопровождала съемочная группа. Невидимая, конечно.

В нашей природе заложено тяготение к заведомо пустым желаниям.

Народ — это взрослый ребёнок, которого надо только приласкать, и он будет нем, тих и кроток, как ягнёнок.

Молодые люди видят перед собой вершины, а старые — горы.