Ни одно человеческое существо не может обходиться без иллюзий, представляющих собой странную психическую болезнь, необходимую для нормальной жизни.
И пусть не удивляют нас необычные слова: случаются такие дни, когда обычные как-то не выговариваются.
Со временем начинаешь сожалеть о всех совершённых тобою грехах, и ещё о нескольких, которых не совершила.
Вы не дождётесь от меня заявления, что я уже не выйду замуж ещё раз.
Я не помню, когда я не была знаменита.
Если продюсер настолько глуп, что предлагает мне миллион долларов за фильм, я не настолько глупа, чтобы отказаться.
(Возвращая внимание отвлекшегося собеседника) - Сегодня утром я убил свою бабушку.
Граждане свободного государства не могут вести себя, как рабы жестокого короля: разница в их интересах, в обязанностях, в отношениях друг с другом определяет совершенно иное поведение в обществе.
Природа создала всех людей равными, нет ни одного, кто бы не появился на свет из лона её жалким и нагим, ни одного, кого бы она породила и подвела к концу жизни его иным способом, нежели прочие свои создания.
Аристократия гордится тем, что женщины считают обидным, — старостью; но и женщины и аристократия питают одну и ту же иллюзию — сохраниться.
Всякая идея, будь то идея религиозная или философская, стремится увековечить себя; иначе говоря, всколыхнув одно поколение, она хочет всколыхнуть и другие и оставить по себе след.
Есть два способа живо заинтересовать публику в театре: при помощи великого или правдивого. Великое захватывает массы, правдивое подкупает отдельных лиц.
Живые борются... А живы только те, чьё сердце предано возвышенной мечте.
Всякая социальная доктрина, разрушающая семью, негодна и, кроме того, неприменима. Семья — это кристалл общества.
Всякая опека, которая продолжается после совершеннолетия, превращается в узурпацию.
Чем скорее в обществе осуществляются перемены, тем более временными становятся потребности.
Граница между «модной причудой» и обычным изделием постепенно стирается. Мы быстро вступаем в эру временной продукции, изготовляемой временными методами и призванной удовлетворять временные потребности.
Мне нравится во что-то верить.
Я считаю себя в полной мере счастливым человеком. В отличие от многих, я воспользовался всем, что мне было позволено.
Меня поражает, что люди воспринимают всерьез все, что я говорю. Даже я не воспринимаю это всерьез.
Человек XXI века – это язычник: в нем нет внутреннего света, он много разрушает и мало создает, и, главное, он не чувствует в своей жизни присутствия Бога.
Очень немногие могут сказать: я люблю человечество. Я не из них.
Жизнь — сплетение множества событий в вероятностной системе координат.
Отзывам критиков я предпочитаю отзывы детей, поскольку последние не являются профессионалами по части высказывания собственного мнения.
Прошлое кажется мне все короче и короче, будущее — не имеющим никакого значения. Пока я живу, моя реальность будет всегда всего лишь сиюминутностью.
Кажется, меня обвиняют в том, что я довёл до могилы 60-е. Это неправда. Потому что, насколько я знаю, когда я пришёл, 60-е были уже мертвы. Я только помог вынести тела.
В кино вместо бюста нужно показывать сердце.
Я побаиваюсь журналистов. По-моему, они отдают интервью в печать еще до встречи со мной. Сами задают вопросы и сами же на них отвечают.
Я не соперничаю с бесстыдством.
Страшно смотреть, когда горит дворец, но когда горит лачуга, сердце сжимается еще больней. Охваченная огнем хижина бедняка — что может быть ужасней!