Если жизнь что-нибудь дает, то лишь для того, чтобы отнять.
Самым ценным и существенным должна быть для каждого его личность. Чем полнее это достигнуто, а следовательно — чем больше источников наслаждения откроет в себе человек, тем счастливее будет он.
Дикари друг друга едят, культурные люди — обманывают, и это называется течением жизни.
Мнение других о нашей жизни ценится обычно, по слабости человеческой натуры, непомерно высоко, хотя малейшее размышление показывает, что это мнение само по себе несущественно для нашего счастья.
Очень часто и, по-видимому, справедливо утверждают, что весьма ограниченный в умственном отношении человек, в сущности — самый счастливый, хотя никто и не позавидует такому счастью.
Если человек молод, красив, богат и уважаем, то, чтобы судить о его счастье, надо ещё знать, весел ли он; тогда как если он весел, то безразлично, стар он или молод, прям или горбат, богат или беден – он счастлив.
Зависть показывает, насколько человек чувствует себя несчастным. Постоянное внимание и интерес к чужому поведению и жизни — насколько ему скучно.
Людей делает общительными их неспособность переносить одиночество, — то есть самих себя.
Никто не может долго притворяться; всякий притворяющийся скоро выкажет свою истинную натуру.
Большинство людей вместо того, чтобы стремиться к добру, жаждет счастья, блеска и долговечности; они подобны тем глупым актёрам, которые желают всегда играть большие, блестящие и благородные роли, не понимая, что важно не то, что и сколько играть, а как играть.
Каждому из нас доступно следующее утешение: смерть так же естественна, как и жизнь, а что там будет — это мы увидим.
В практической жизни от гения проку не больше, чем от телескопа в театре.
Если произошло какое-либо несчастье, которого уже нельзя поправить, то отнюдь не следует допускать мысли о том, что всё могло бы быть иначе, а тем паче о том, как можно было бы его предотвратить: такие думы делают наши страдания невыносимыми, а нас — самоистязателями.
Иметь в себе самом столько содержания, чтобы не нуждаться в обществе, есть уже потому большое счастье, что почти все наши страдания истекают из общества, и спокойствие духа, составляющее после здоровья самый существенный элемент нашего счастья, в каждом обществе подвергаются опасности, а потому и невозможно без известной меры одиночества.
Каждый принимает конец своего кругозора за конец света.
Когда я слушаю музыку, мне часто представляется, что жизнь всех людей и моя собственная суть сновидения некоего вечного духа и что смерть есть пробуждение.
Гениальный человек не есть только моральное существо, каким бывают обыкновенные люди; напротив он носитель интеллекта многих веков и целого мира. Он поэтому живет больше ради других, чем ради себя.
Всегда сохраняется возможность, что на справедливый и добрый поступок оказал влияние какой-нибудь эгоистический мотив.
То, что есть в человеке, несомненно важнее того, что есть у человека.
Красота — это открытое рекомендательное письмо, заранее завоёвывающее сердце.
Каждое общество прежде всего требует взаимного приспособления и принижения, а потому, чем оно больше, тем пошлее.
Как для обыкновенного человека познание служит фонарем, который освещает ему путь, для гения оно — солнце, которое озаряет для него мир.
Я не хотел бы быть Богом, который сотворил этот мир, потому, что страдания этого мира разбили бы моё сердце.
Что для огня дождь, то для гнева сострадание.
Только кажется, будто людей влечет какая-то сила, находящаяся впереди них, в действительности их подталкивает нечто сзади.
Костры Джордано Бруно и Ванини были ещё свежи в памяти: ведь и эти мыслители были принесены в жертву тому Богу, во славу которого было пролито, безо всякого сомнения, больше человеческой крови, чем на алтарях всех языческих богов обоих полушарий вместе.
Говорить путано умеет всякий, говорить ясно — немногие.
Я не обязан верить, что тот самый бог, который наградил нас чувством, разумом и интеллектом, предназначил нам отказаться от использования всего этого.
Математика — это язык, на котором написана книга природы.
Хочешь, чтобы хвалили твои сочинения? Умри! Со смерти человека начинается людская благосклонность, и конец жизни — начало славы.