Жизнь необъятна, но испортить ее можно в одночасье.

Я хотел бы иметь детство Набокова, отрочество Толстого, молодость Казановы, зрелость Наполеона... Но тогда у меня была бы старость шизофреника.

Евреи — народ пугливый. Девятнадцать веков христианской любви расстроили их нервы.

— Мы можем вечно искать, и ничего не найти.
— Заглядывать под камни и ничего не находить — уже прогресс.

Если мы боремся, то только с действительностью, чтобы заставить её превратиться в мечту.