– О, как я люблю своих родственников. Особенно теперь, когда могу о них больше не думать.

Ложь, повторяемая день и ночь, становится правдой.

Только суфлёры обязаны говорить правду.

Первая мысль всегда торопится, опережая смысл, который топчется позади.

В той же мере, в какой люди должны бояться злого языка остроумца, остроумец должен бояться людской памяти.