- Выпьем, закусим, о делах наших скорбных покалякаем.

Почему мы так страдаем? Очевидно, потому, что мы рождаемся на свет, чтобы жить не столько для души, сколько для тела. Но мы обладаем способностью мыслить, и наш крепнущий разум не желает мириться с косностью бытия.

Где было примирение, там прежде должен был быть разрыв.

В девятнадцать лет человек не согласен просто совершать поступки. Ему важно их все время оправдывать.

Знает один – знает один, знают два – знают двадцать два.