Лил дождь, стояла тоскливая пора, когда женщины из одного сна уходят в другой, чтобы там кого-то убить.

Порок завлекает сильнее, чем добродетель.

При тоталитарных режимах духовная жизнь людей возможна только при такой степени двоемыслия, что она практически неотличима от шизофренического или шпионского.

Сама по себе смерть – ничто, но мы страшимся быть неизвестно чем и неизвестно где.

Очарование побеждённых. Я встречала его у стариков и безнадёжных больных.