В лучшем случае, историю трудно осознать; в худшем — невозможно, поскольку она представляет собой безжизненное нагромождение сомнительных сведений.

Огромные массы человеческих существ, в общем, не самолюбивы. Примерно после тридцати лет они утрачивают личные амбиции (а чаще всего почти совсем теряют ощущение индивидуальности) и живут в основном для других или мало-помалу задыхаются от нудной работы. Но среди них всегда есть меньшинство одаренных, упрямых людей, которые полны решимости прожить собственные жизни до конца.

Восстанавливать тишину — привилегия окружающих нас предметов.

Мы добродетель чтим высоко,
Для смертных ничего на свете нет милей;
Но из почтения стоим от ней далеко
И сблизиться не смеем с ней.

Удивительно, как мало человек может сделать один! Слегка пограбить, слегка ушибить кого-нибудь и всё!