Меня не порицают? Значит, годы уже не те.
Сейчас ночь, и никто завтра не упрекнет меня за то, что я скажу сейчас, ибо это могло быть сказано во сне.
После поэта остаются книги, после художника — полотна, после государственного деятеля — страницы истории. А после человека? Разве что память, немного света и тепла.
Чтобы возвыситься над человечностью, надо сохранить в себе человечность.
Обычно думают, что дурной вкус не может породить ничего стоящего. Напрасно.
Не будем говорить о неприятном. О чём не говоришь, того как будто и не было.