Нагота начинается с лица, бесстыдство — со слов.
Человек, который может овладеть разговором за лондонским обедом, может овладеть всем миром.
Ничто не становится так чуждо человеку, как мир его детства, оставленный им насовсем.
Много лет я не был здесь и много Встреч весёлых видел и разлук, Но всегда хранил в себе я строго Нежный сгиб твоих туманных рук.
Я не из тех, кто особенно беспокоится о княжеских богатствах, с меня довольно, если мир готов предоставить мне кров и пищу на то время, пока я гощу здесь.
Из всех печальных фраз самая печальная: «Всё могло бы быть иначе».