Мы всего боимся, как и положено смертным, и всего хотим, как будто награждены бессмертием.

Когда я говорю, что ты для меня самое любимое, пожалуй, это тоже не подлинная любовь; любовь — то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе.

Труд часто является отцом удовольствия.

Стадные чувства высокими не бывают.

Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть.