Другим прощай многое, себе — ничего.
Тюрьмы возводят из камня Закона, бордели – из кирпичей Религии.
— Для меня главное, чтобы она была счастлива... — Ты серьёзно? — Конечно нет, черт возьми! Это же она меня бросила!
Истина перестает быть истиной, как только в неё уверует больше, чем один человек.
Когда все в один голос называют кого-то чудовищем, тут одно из двух: он либо святой, либо о нем не говорят и половины того, что есть на самом деле.
Разве есть они, хорошие люди, разве я их видела и после и до моей катастрофы? Должна ли я думать, что есть хорошие люди, когда из десятков, которых я знаю, нет ни одного, которого я могла бы не ненавидеть?