Это же невозможно — объяснить счастье... Всё равно, что прикнопить к бумаге солнечный зайчик.

— Это опять ты, проклятый хромой негодяй?! Прощайся со второй ногой, будешь хромать на обе!
— Не надо! Я сам!

Если бы рыбы умели писать, то они наверно бы доказали, и очень ясно, что птицы никак не должны существовать, ибо не умеют плавать в воде.

Совершенно лишняя штука эта душа. С грустью, с испугом, но я уже начинаю учиться говорить себе: застегни, Есенин, свою душу, это так же неприятно, как расстегнутые брюки.

Лунная дорожка блистает серебром,
Она идет за мной, как след за кораблем.