Нет ничего более страшного, чем войти в жизнь, не чувствуя ни к чему сильного призвания. Разве только одно хуже: войти в жизнь с ложно понятым призванием.

Высочайший экстаз, как и боль, настраивает на серьезный лад, и человек в таком состоянии — это безмолвный мнимый труп с побелевшим лицом, однако внутри он переполнен неземными грёзами.

Осёл, таскающий ношу, поистине лучше льва, пожирающего людей.

Человек, пожалуй, способен и об утраченной грыже затосковать.

По-настоящему становишься самим собой в тот день, когда теряешь родителей.