Неправильно было бы судить о поступках одной эпохи с точки зрения другой.

Видеть высокий нравственный идеал, вырастающий из клоаки несправедливости; расти самому, и глазами, ещё залепленными грязью, ловить первые проблески красоты; видеть, как из слабости, порочности и скотской грубости рождается сила, и правда, и благородство духа.

Нельзя спрашивать о смысли жизни — этот смысл нужно вложить в неё.

Что было — смерти, будущее — мне.

Одиночество и паранойя могут быть прекрасным творческим материалом.