Уединение он ценил превыше всего — единственное и последнее, что осталось у него от свободы.
Архитектура — тоже летопись мира, она говорит тогда, когда молчат и песни и предания и когда уже ничто не говорит о погибшем народе.
— Чертова страна! Она разбивает мне сердце, Федерико! — Знаю. — Вот поэтому ты должен поехать со мной. Мы должны бороться за свободу! — Хочешь бороться за свободу в свободной стране?.. Этим нужно заниматься здесь...
У детей иная концепция страшного, пока их не научат, чему следует ужасаться.
Честолюбие есть ни что иное как жажда власти, а первое мое удовольствие — подчинять моей воле все, что меня окружает; возбуждать к себе чувство любви, преданности и страха — не есть ли первый признак и величайшее торжество власти?
Одну душу спасти труднее, чем все человечество разом.