Ее душа и разгоралась и погасала одиноко, она билась, как птица в клетке, а клетки не было: никто не стеснял ее, никто ее не удерживал, а она рвалась и томилась.

Человеконенавистничество — это плевок в зеркало.

Все, что я делаю, — это удовлетворяю спрос.

Садись за жизненный пир, но не облокачивайся на него.

Я ей не прощаю того, что я любил её.