Не знаю, как там другие народы, а мы, русские, хорошо понимаем друг друга только в беде.

— Я подумал, вам понравится, что тут так накурено. Никто не заметит, что вы не накрашены.

Жизнь так устроена, что то, что мы называем Злом, поистине вездесуще, хотя бы потому, что прикрывается личиной добра.

Мы сидим на чердаке, как сидели тридцать с лишним лет назад. И хочется сказать, что это тот же самый чердак, но врать не стану, совсем другой. И город другой, и даже страна. И весь мир изменился так, что я порой думаю: детство наше, похоже, прошло на какой-то другой планете.

Пожелавший правды уже страшно силен.