О самой вере нельзя сказать ничего дурного, но о проповедниках веры — увы, можно.

Требовать правды, оставляя нетронутыми все те условия, которые порождают ложь,— значит требовать, чтобы на немощёной улице не было грязи, когда идёт дождь.

За полгода до смерти Гумилев сказал мне: "В сущности, я неудачник". И еще: "Как я завидую кирпичикам в стене – лежат, прижавшись друг к другу, а я так одинок".

Мечта — мысль, которой нечем кормиться.

Гордыня есть крайнее убожество души, которая мечтает о себе, что богата, и находясь во тьме, думает, что она во свете.